Императорские парки Петергофа

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

А.С. Хижова, ведущий специалист по сохранению и изучению объектов животного мира, ГМЗ «Петергоф»

Возможно ли представить дворцы и фонтаны Петергофа без зеленых насаждений? Без Верхнего сада, который несет в себе функцию парадного въезда и является своеобразным зеленым вестибюлем под открытым небом. Без елей, которые обрамляют Морской канал с его фонтанами, без Нижнего парка с его аллеями, газонами, цветочными партерами.

С давних времен парк не просто прихоть или забава, парк – непременный атрибут верховной власти: представление монарха перед своим народом и всем миром. Парк демонстрировали наряду с самыми красивыми драгоценностями, в парк вкладывали целые состояния. Строительство таких объектов обрушивало бюджеты целых стран, это касалось как маленьких, так и огромных государств. Одним из таких примеров является Франция и ее главный бриллиант – парк Версаль Людовика XIV, для обустройства которого опустошили государственную казну (1).

Петр I решает создать не менее блистательную резиденцию. По первоначальной задумке «Русская Версалия» должна была возникнуть в Стрельне. Роскошный дворец, огромный сад, скульптура, фонтаны, гроты должны были своим великолепием затмить все существовавшие на тот момент резиденции монархов Западной Европы. Стрельна должна была стать «восьмым чудом света». Однако парадной резиденцией стал Петергоф, так как местность близ Петергофа обладала естественным рельефом, который позволял устроить фонтаны, работающие без насосов. Стрельна же превратилась в придворное хозяйство, сады и оранжереи которого круглый год снабжали императорский стол свежими овощами и фруктами. Стрельнинские сады на протяжении всего XVIII века считались образцовыми. Здесь выращивали яблоки, вишни, груши, крыжовник, смородину, виноград, абрикосы, персики, различные овощи, а также цветы для украшения царских резиденций (2).

Большой Петергофский дворец. Фото: М.К. Лагоцкий

Петр непременно мечтал превзойти Версаль. Иностранные дипломаты с изумлением следили, как быстро строилась грандиозная приморская резиденция. В 1723 году, когда большинство построек было готово, Петр сам продемонстрировал гостям сады, дворцы и фонтаны Петергофа. Царя, кроме прочего, занимало разведение обширного сада. Разбивка его стоила больших трудов и издержек. Особенной заботой строителей являлось улучшение почвы, для чего производились специальные земляные работы, а из разных мест привозился пригодный для посадки деревьев грунт. Петр собирал книги по ботанике и садоводству, внимательно изучал то, что делалось в садах Европы. Деревья и кусты для парков Петергофа сотнями и тысячами закупались в монастырских и купеческих имениях России, привозились из дворцовых подмосковных сел, выписывались из Голландии и Швеции. Из сохранившихся документов видно, например, что липовые деревья для петергофских садов были куплены в Амстердаме, 40 000 ильмовых деревьев и кленов привезены из Московской губернии, до 6000 буковых деревьев доставлены из Ростова, яблони – из Швеции, вегла, барбарис и розовые кусты – из Данцига и Ревеля. Даже из Сибири требовали присылки кедров, а из Крыма – по штуке всех растущих там деревьев.

Правитель лично следил за всем. Петр сберегал листочки от особо полюбившихся экземпляров, переживал, если саженцы не приживались. Сохранилась инструкция садовнику Кириллу Васильеву о доставке в Петергоф из подмосковного села Измайлова 150 кустов барбариса. «А ежели, – предупреждала инструкция, – с тем барбарисом учинится какое повреждение, и за то учинено вам будет жестокое наказание и сосланы будете в вечную галерную работу». В письме к Меншикову Петр требует присылки листьев с тех растений в Петергофе, которые уже распустились, с подробным указанием, которого числа снят лист с дерева. Он лично отмечал на планах, где следует поставить беседку, где цветник, где птичник (3).

Господствующим направлением паркостроения петровского времени был регулярный стиль, свойственный всему европейскому искусству барокко–рококо. При этом работавшие в это время в Петербурге архитекторы и садовые мастера руководствовались не только французскими образцами, которые определили основные черты регулярного стиля и дали такие эталоны, как Версаль и Марли, но обращались также к искусству садов Голландии, немецких княжеств, Италии. Такая всеохватность источников привела к выработке оригинального русского варианта общеевропейского стиля, обусловленного национальными и культурно-историческими предпосылками, своеобразием природных условий и местного ландшафта.

Ярче всего специфика самых значительных парков петровского времени проявилась в выборе их местоположения: большинство из них обращено главным фасадом к водному пространству и композиционно увязано с ним. В этом нашел отражение главный импульс всех петровских преобразований – борьба за выход к морю, столь необходимому для развития как самой России, так и для укрепления ее связей с остальным европейским миром. Петровские сады являлись своего рода центрами культуры и общественной жизни, местом сосредоточения произведений искусства и различных природных раритетов. Они предназначались не только для празднеств и прогулок, но служили местом приобщения к широкому кругу гуманитарных знаний, истории, мифологии и общественно-политическим проблемам своего времени.

Дворец «Монплезир». Фото: Д.Г. Яковлев

Весьма характерным для парков барокко является тяготение ко всевозможным курьезам и диковинам. Считалось, что парки должны не только поражать посетителей своим великолепием и пышностью, но и удивлять редкими феноменами, чудесами, развлекать их неожиданными шутками, необычайными предметами, специально устроенными аттракционами. Это деревья, подстриженные в виде сказочных чудовищ, запутанные лабиринты, беседки, устроенные среди иллюминированных ветвей, разгуливающие по аллеям заморские птицы, фонтаны-шутихи и множество других водных затей (4).

В конце XVIII века меняется мода на планировку садов. Прекращается стрижка деревьев и кустарников, в Нижнем парке елово-ольховые лесные насаждения постепенно превращались в хвойно-широколиственный массив с преобладанием ели. Объемно-пространственная композиция начала меняться. За Верхним же парком производился своевременный уход, так как он имел большое практическое значение – здесь выращивали овощи и разводили рыбу для царского стола (5).

После смерти Екатерины царский двор мало посещал великое творение Петра, предпочитая другие загородные резиденции. Только при Николае I Петергоф вновь услышал голоса императорской семьи. Николай страстно желал быть похожим на великого предка. Здесь, где все было задумано и начато Петром и где бережно сохранялась память о нем, император ощущал себя продолжателем трудов прапрадеда по устройству приморской резиденции. Заданная Петром идея российской государственности и побед была близка Николаю I. Его ближайшие предшественники на престоле не занимались Петергофом так активно, как другими императорскими владениями, и это давало ему ощущение свободы действия.

В его распоряжениях по Нижнему парку часто встречаются указания на необходимость подсадить «выпавшие» деревья в Марлинском саду. По краю березовой дороги, по обеим сторонам пешеходной дорожки к Еловой горке – между дубов – такие же дубовые деревья. Такого рода поручения свидетельствуют о том, что император лично руководил всеми работами и постоянно наблюдал за состоянием парков. В 1851 году по косой аллее от Адама к Большому гроту он приказал подсадить по обеим сторонам шпалеры из разных кустов и стрижкою поддерживать высоту в полтора аршина. У Монплезира по обеим сторонам каменной площадки с морской стороны были посажены вдоль дерновых площадок по одной линии новые «отборные» липы. Они заменили собой старые деревья.

Через три года на аллее от Монплезира до Большого каскада Николай приказывает подсадить в шпалеры побольше акации. В 1853 году взамен зеленых лужаек, которые почти сто лет существовали у Большого каскада, были устроены четыре «узорчатых газона», обсаженных шпалерами терновника в стиле XVIII века. Эти работы свидетельствуют о несомненном интересе к возрождению исторического облика Нижнего парка XVIII века. Примечательно, что восстановление регулярных садов первой половины и середины XVIII века вел прусский король Фридрих Вильгельм IV, старший брат императрицы Александры Федоровны. И в Потсдаме, и в Петергофе это были очень ранние примеры садовой реконструкции (6).

Дворцовый комплекс сохранял функции царской резиденции вплоть до революции 1917 года, а спустя год после нее был преобразован в музей. В 1925 году были начаты работы по перепланировке больших партеров в Верхнем саду согласно планам П.-А. де Сент-Илера. Аналогичные работы велись на Марлинском, центральном и других участках Нижнего парка. Массовые посадки лиственных пород деревьев и кустарников в середине XIX века привели к вытеснению ели в массивах и боскетах Нижнего парка. Но к концу века еловый подрост укрепился, появился в подлеске. Также производились специальные посадки ели в небольших количествах. К этому времени объемно-пространственная композиция уже сильно изменилась по сравнению с первоначально заложенной, произошла смена основных древесных пород.

После войны 1941–1945 годов Петергоф являл страшное зрелище. Дворцы лежали в руинах, парки были изрыты следами бомбовых ударов, везде были пепелища. Дворцово-парковый комплекс предстояло не просто отреставрировать, а отстроить заново. За это время было утрачено около 75% насаждений Верхнего н Нижнего парков, из которых практически 90% составляли хвойные породы. Бессистемные подсадки в начале 1950-х годов привели к полному дисбалансу состава аллей и боскетов. По результатам инвентаризации 1960–1962 годов послевоенные посадки в парке составляли более 65% от общего количества насаждений. Доля деревьев возрастом более ста лет составляла лишь 13%. Практически все посадки кустарников были послевоенными. Большинство посадок этого периода носило стихийный характер и не соответствовало историческим планам парка, а также историческому ассортименту деревьев и кустарников (7).

В последующий период осуществлялись серьезные реставрационные работы с целью воссоздания и сохранения пространственно-объемных исторических композиций парка. В наши дни парки Петергофа переживают свое возрождение. Все большее внимание уделяется цветочному оформлению, фигурной стрижке деревьев и кустарников, выращиванию экзотических кадочных культур. Декоративные парковые объекты, такие как лабиринт, вольеры-птичники, гармонично включены в садово-парковые ландшафты.

Наряду с воссозданием исторического облика парка, актуальность приобретает работа экологической направленности, сохранение и изучение объектов животного мира, поддержание природного баланса между антропогенным воздействием и сохранением естественной среды обитания более 80 видов птиц, встречающихся и гнездящихся на территории музея-заповедника, и иных представителей живой дикой природы.

Музей-заповедник «Петергоф» поистине является памятником садово-паркового искусства, свидетелем исторических преобразований и неотъемлемой частью мирового исторического природного наследия.

 

Литература:

  1. Волкова О.Д., Сочивко С.В. Парк и человек. Очерки и статьи о роли парков в жизни общества. СПб., Зеленая стрела, 58 с.
  2. Электронный ресурс: официальный сайт ГМЗ Петергоф // https://peterhofmuseum.ru/objects/strelna/fruktoviy_sad_i_ogorodi_strelni/
  3. Муханов К.М. Петергоф. Его парк, его дворцы, его фонтаны в прошлом и настоящем. СПб. Издание товарищества М.О. Вольф. 1894, 20 с.
  4. Вергунов А.П., Горохов В.А. Русские сады и парки. М., Наука, 1987, 416 с.
  5. Бурьянов В.И. Прогулка с детьми по Петербургу и его окрестностям. СПб. Типография Главного управления путей сообщения и публичных зданий, 1838, 300 с.
  6. Пащинская И.О. Петергофские парки в годы царствования Николая I // Научные чтения памяти Т.Б. Дубяго, посвященные 65-летию открытия факультета городского зеленого строительства. Материалы международной конференции. СПб. Издательство Политехнического университета, 2010. С. 60–74.
  7. Малышева Н.П. Развитие Нижнего сада г. Петродворца за 250 лет его существования. Историческая справка. // Сборник статей по материалам научно-практической конференции «От царского огорода к музею-заповеднику», ГМЗ Петергоф, 2018. С. 459–495.

Создать комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *